Галина Губанова (ggubanova) wrote,
Галина Губанова
ggubanova

Category:

"Утиная охота"

Галина Губанова
ВОТ Я ВЕСЬ ПРЕД ТОБОЙ, О ГОСПОДИ!

О премьере Камерного театра Малыщицкого (Санкт-Петербург) «Утиная охота» А.Вампилова.

Спектр мнений критиков, рекомендующих зрителям спектакли, удивляет. Но большей частью они настроены негативно — уж критиковать, так критиковать! И талантливый режиссер А.Кладько, поставивший ряд спектаклей по Чехову, Вампилову и пр., оказывается представлен читателям как некий Чичиков, гоняющийся по провинции и ставящий «малоизвестных авторов», причем «ловко и споро». Другие критики мягко жюрят за постановку комедий (низкий жанр, все-таки!).

И трудно догадаться, что представленный так персонаж это и есть тот самый Александр Кладько, неторопливый, задумчивый человек, который терпеливо шаг за шагом выращивал трепетную ткань вампиловской Утиной охоты, чтоб создать неоднозначный живой процесс, при том, что спектакль в Камерном театре Малыщицкого играется в небольшом зале в двух шагах от зрителей.

Но не могу не согласиться, что театр подошел к опасной грани. Но в каком смысле? Более привычный сюжет — разрушение театра, даже если только собрались сделать театр. Раз — и разбежались. А Камерный театр после смерти В.Малыщицкого не распался, не разошелся, не перессорился, а выпустил 8 спектаклей за полтора года, привлек новых талантливых актеров и режиссеров, сохранил атмосферу студийности и был готов к выпуску такой сложной пьесы, как «Утиная охота». И, наверное, он подошел к какому-то новому рождению театра. И это всегда — опасная грань. И это - замечательно.

Да, конечно, после громкой мхатовской постановки с с «беспроигрышными» К.Хабенским и М.Пореченковым, трудно ожидать, что в небольшом питерском театре произойдет чудо и родится «Утиная охота», родится Зилов, который разорвет «заклятье» и «после Даля» сыграет эту роль достойно.

Но чудеса бывают. И негромкая манера Вампилова нашла свое воплощение в искреннем талантливом спектакле театра, который словно ждал новой волны и вложил всю свою душу в этот проект.

Этот спектакль возродил почти забытый сюжет театральной жизни, когда народ ломился в маленькие театры, где-нибудь на окраине, в каком-нибудь полуподвале, в студии, замешанной на бескорыстном фанатизме, потому что там происходило чудо рождения живого театра. Из чего и как происходили эти внезапные вспышки, создававшие историю театра, трудно сказать. Но они происходили. Это сейчас произошло в Камерном театре Малыщицкого. И театру не быть пусту.

В Талинне писали о работе Кладько в Русском театре драмы: «в театр возвращается высокая постановочная культура». Отмечали подробную и тонкую проработку всех, даже эпизодических ролей. Художник Борис Шлямин сотрудничал с А.Кладько в постановке вампиловских пьес уже 2 раза. Нижний Новгород - «Прошлым летом в Чулимске» и Таллин — «Старший сын», а также Чехов -«Дядя Ваня», «Вишневый сад». И вот — совместная «Утиная охота».

В одном из интервью Кладько сформулировал свое ощущение от драматургии Вампилова: «Казалось бы простой рецепт от Кладько - нужно следовать автору, раскрыть автора. Вроде бы — общие слова. Но именно тогда в случае с Вампиловым может возникнуть по словам Кладько "чувственный ожог".

Режиссер А.Кладько точно угадал главную особенность «Утиной охоты» - ее неоднозначность. Но он не стал разгадывать или трактовать или «решать» характеры. Он воссоздал эту сложную подвижную ткань, очень тонко расставив режиссерские акценты, и тем самым добился глубокого постижения этой выдающейся пьесы.

Само оформление подчеркивает неустроенный, голый быт Зилова — раскладушка и голая лампочка в новой квартире. (Только не надо путать минимализм с отсутствием финансов на постановку. Комитет по культуре Петербурга поддержал театр и выделил финансовую субсидию. Костюмы дорогие и, кстати, замечательные.)

Пространство Технического бюро, где работает Зилов, голое, безликое. И в этом пространстве - ребячливость, инфантильность героев. Словно в школе на перемене они толкают друг друга шутливо, возятся, бесятся, веселятся, бегают за девчонками. Начальник на работе — скорее учитель. Жена Саяпина (Н.Александрова) — для мужа строгая учительница.

«Актеры здесь хорошие, - сказал в интервью режиссер Александр Кладько. - Самое главное, чтоб актер был личностью, чтоб не было так — три полки в голове, актер раскладывает роль на эти полки и все». Актеры, действительно хорошие, чувство ансамбля в спектакле — редкое. Персонажи запоминаются как живые люди — ёрнически задыхающаяся от деланной страсти Вера (Н.Черных), неладно скроенный веселый Саяпин (А.Кочеток).

Как и положено антигерою, неврастеник Зилов подчёркнуто лишён героических и вообще положительных черт, но именно его переживания несут в себе нравственно-философскую проблематику пьесы, и даже позволяют автору сказать, как сказал Вампилов: «Зилов — это я».

Уникальная банальность его поступков, разнообразная одинаковость его любовных связей так узнаваема. Мы воспринимаем его как живого человека и не пытаемся сформулировать кто он, этот необычный обыватель Зилов, неповторимая заурядность, тоскующий о храме безбожник. С точки зрения Ирины их свидание - это праздник любви, а с точки зрения официанта Димы — ситуация, когда даме заказывают шашлык с понятными последствиями.

И добрый злодей официант Дима (В.Кузнецов), заклятый друг Зилова, и добродушный предатель Саяпин, и харизматичный невзрачный Кузяев (А.Дегтяренко), и робкий развратник Кушак (В.Гахов) — все они в спектакле достоверные, обычные люди. Любительница аликов однолюбка Вера любит этого неисправимого обаятельного гада Зилова. Ирина (Л.Марковских) ощущает пылкое безразличие Зилова, она не находит места женатому холостяку Зилову в своем хрупком однозначно-правильном мире. Да и преданная ему (но бросающая его) жена Галина (К.Скачкова, И.Некрасова) устала от лживой искренности его признаний.

Все в жизни Зилова - не так, как надо. Он получает квартиру (хоть там нет мебели, своя отдельная квартира - это воплощенная мечта советских времен), но убогая роскошь этой просторной клетки никак не улучшает жизнь Зилова. Есть, где жить, а семьи нет, некому жить. К 30 годам таких, как Зилов, жизнь вокруг стабилизировалась, но как? Все духовные ценности уничтожены, философия прагматики. Непрерывный однообразный дождь за окном. Метеосводка бодрая, а там — дождь. Все вокруг - имитация.

Что остается? Бунт против фальшивости, но как всегда бессмысленный и беспощадный. Зилов разбивает сердца близких людей, разрушает собственную жизнь.

Поддерживая сложный жанр трагикомедии, музыкальная линия спектакля свободно соединяет ресторанные песенки в «Незабудке» и часть Реквиема «Lacrimosa» которая начинается строфой «Lacrimosa dies illa» («полон слез тот день») и по завершению которой Моцарт умер.

Настоящим событием становится введение песни Высоцкого «Моя цыганочка» (В сон мне - желтые огни). Удивительно, что Высоцкий написал ее в 1968, а «Утиная...» была написана в 1967.

Невнятица сновидения, неприкаянность, плач и пляска в песне Высоцкого звучат в спектакле оправданно и точно. Русская тоска «цыганочки» не словесно роднит Зилова с Протасовым, который тосковал с цыганами, и вводит русскую тему, расширяющую трагедию советского бездельника Зилова, которому везде - «как птице в клетке!», до своеобразия тоскующей русской души, поющей голосом Высоцкого.

Пляска и драка, крепкий поцелуй по-русски, и удар по лицу, унижение врага и жалость к другу, который достиг предельного отчаяния — все это в странном эпизоде танца-избиения, когда по сюжету официант Дима бьет пьяного Зилова, обозвавшего его лакеем. Он перекидывает как хочет кукольно-покорного бессильного Зилова, воплотившего здесь пластически метафору «живой труп».
Бьет и подтанцовывает, глумясь. Бьет и подпевает Высоцкому, страдая. Бьет и обнимает друга-дурака.

И ни церковь, ни кабак -
Ничего не свято!
Нет, ребята, все не так,
Все не так, ребята!

А что же Зилов? Пьянка и скандал не облегчили душу Зилова. Все стало еще хуже. «Полон слез тот день», когда он проснулся утром и получил траурный венок....

Так — неоднозначно и подробно движется трехчасовой спектакль. Мальчик Витя, который в начале спектакля приносит Зилову траурный венок, все это время строил и строил из спичек маленькую церковку, вышел с ней разок в середине спектакля и снова строить пошел.

Строго говоря, строили ее во время репетиций понемногу и артисты театра, и сам режиссер. Однажды А.Кладько принес частично сделанную церковку в театр. Все смотрят — а она кривая какая-то. Кладько посмотрел и говорит: «Ничего. Вот у Зилова такая церковь — кривоватая.»

Во время репетиций режиссер просил не формулировать словами то, что понятно. Понятно — и играйте. Слово здесь могло бы помешать. Не было формулировки задач, сверхзадач (и — чего там еще?), некоторые моменты пришли уже чуть ли не в последний день перед премьерой. Эта спонтанность рождения спектакля, разумеется, была только кажущейся, где-то в основе лежал цельный образ спектакля, который проявлялся и выявлялся, рождаясь как бы самопроизвольно. И это огромная заслуга всего творческого коллектива. Поэтому одна из важнейших удач в спектакле — это живой процесс, в который погружались артисты, а вслед за ними и зрители.

Блестящий актерский дуэт поднимается до особых высот еще раз, когда в финале Зилов целится из ружья в Диму, требуя, чтоб тот ушел и не мешал Зилову покончить жизнь самоубийством. В несловесном поединке Зилов впервые выходит победителем. Но Дима парадоксально рад этому.

Главный оксиморон спектакля, слияние противоречивых черт в один образ, — жизнесмерть. Сюжет с похоронным венком, бесчувственность «живого трупа» Зилова, безвольное тело мертвеца в танце-драке. И наконец, начинающийся процесс оживания, возникающий парадоксально в момент приближения смерти, отторжения жизни с ее суетой, в момент понимания, что вот сейчас палец ноги нащупает курок ружья и все.

И самый острый момент, когда он смотрит смерти в лицо, когда понимает, что может убить официанта, как утку на охоте, так как сам официант и учил — спокойно и уверенно. Он может убить официанта, потому что тот мешает ему покончить с собой.

Может убить.

И официант отступает. Тогда Зилов становится окончательно живым, и — парадоксально - делает шаг к утиной охоте, к небытию, где, по словам Зилова, «ничего нет, и тебя нет». Спектакль очень длинный, но мы забываем о необходимости возвращаться домой поздно вечером через заснеженный город. Весь спектакль мы не понимаем, почему этот лживый бесполезный человек Зилов так приковывает наше внимание, и его страдания кажутся искренними. Как так получается? И это эффект Вампилова. И где-то на самом глубинном уровне это смыкается со страдальческой харизмой Даля-Зилова и самого Даля.

Поэтому лучше всего о Шимко-Зилове и об Утиной охоте Камерного театра Малыщицкого можно сказать стихотворной строчкой Даля: «Вот я весь пред тобой, о, Господи!»

В спектакле есть глубинные связи с этим замечательным артистом и человеком, дружившим с Высоцким, считавшим себя равным Высоцкому по творческой значимости (или по глубине душевного страдания?). И прав был, наверно, потому что часто мы употребляем словосочетание «...после Олега Даля». Андрей Шимко сыграл Зилова не «...после Олега Даля», а, скорее, в диалоге с ним.

Во МХАТе Вампилова играют звезды крупного масштаба. И где-то в удалении от них, в Петербурге, на улице Восстания 41, находится, казалось бы, небольшая туманность, облачко звездного тумана. Но это туман тот самый, который в 4 утра встает на озере, когда лодка с легким шорохом раздвигает камыши, и приклад ружья холодит пальцы, и вот-вот взлетят утки....

Я не отношусь к плеяде критиков, которые считают себя вправе раздавать оценки и делают это. И если в моей статье солнце встает медленно и красным краешком разрезает высокий камыш, где прячутся утки, то, наверное, я смогла рассказать об этом спектакле. Пересказать недосказанность, которая и является самым большим достоинством спектакля. Поэтому действие движется, как вода за бортом лодки, храня в себе тени водорослей, и мелькание мелких рыб. Что-то есть магическое в этом спектакле. Что-то вампиловское.

И еще одно редкое качество спектакля Камерного театра Малыщицкого - его хочется посмотреть еще раз. Еще раз увидеть — что там над речным туманом — смерть или бог?

Copiright © 2010 Галина Губанова.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments